Солнце стояло высоко на южной стороне неба, когда последняя бочка воды оказалась на борту и корабль двинулся.

Стоя на капитанском мостике, Уорделл с облегчением вздохнул, когда шхуна прошла вдалеке от белогривых подводных скал и направилась на глубокую воду. Капитан передвинул указатель телеграфа на «полный вперед», как вдруг глухой рокот дизелей сменился кашляющим звуком и… стих вообще.

Еще некоторое время «Альбатрос» плыл по инерции, покачиваясь с боку на бок. В полумраке машинного отделения капитан увидел Рутфорда, пытавшегося поджечь спичкой небольшую лужицу нефти. Это был настолько абсурдный поступок, что Уорделл замер, вытаращив глаза.

Но нефть не желала гореть! Четыре очередные горелые спички присоединились к тем, что уже лежали на полу, возле радужной лужи.

— О Боже! — воскликнул Уорделл. — Эта тварь что-то бросила нам в нефть… — Дальше он говорить не мог.

Ответ пришел не сразу. Наконец механик, не поднимая головы, сказал сдавленным голосом:

— Я вот все думаю, капитан: чего эта банда ящеров от нас хочет?

Уорделл вернулся на палубу, оставив этот вопрос без ответа. Он чувствовал голод, но не сомневался, что сосущее ощущение в желудке вызвано не только им.

Уорделл машинально поел и снова вышел на палубу, одеревеневший и сонный. Подъем на капитанский мостик поглотил всю его энергию и силу воли. Остановившись, он посмотрел на пролив, ведущий в бухту.

За несколько минут, пока дизели работали еще на нормальном топливе, «Альбатрос» подошел к нему настолько, что позади был теперь виден далекий темный корпус.

Сонным взглядом смотрел Уорделл на неподвижный чужой корабль, потом повел биноклем вдоль береговой линии, наконец глянул на палубу шхуны и в ту же секунду едва не выскочил из собственной кожи.

На палубе, склоняясь над гарпунной пушкой, стояло чудовище. Его чешуйчатое тело сверкало, как влажная кожа большой ящерицы, у ног образовались небольшие лужицы воды, стекавшей в сторону лежавшего лицом вниз и без признаков жизни гарпунщика Арта Зота.