Будь пришелец человеком, капитан наверняка преодолел бы паралич мышц и достал висящий на поясе револьвер. Или хотя бы тварь была так же далеко, как в первый раз…

Однако Уорделл стоял в неполных десяти метрах от чудовища, блестящего, страшного гада с четырьмя передними лапами и двумя задними, защищенными чешуей. Кроме того, где-то в закоулках мозга капитана таилось сознание, что пулеметные пули не смогли его ранить…

Не придавая значения тому, что за ним могут наблюдать, чудовище дергало гарпун, торчавший из ствола пушки. Вскоре, однако, оно прекратило это занятие, обошло пушку кругом и начало ковыряться в замке орудия. Пурпурный предмет, который оно держало, то и дело вспыхивал. И вдруг в послеобеденную тишину ворвалась волна голосов и смеха.

Мгновением позже кухонная дверь открылась настежь, и полтора десятка мужчин высыпали на палубу. Солидная деревянная дверь закрывала от них бестию.

Простецкий смех моряков взлетел под небеса над этим извечно холодным морем. Их вульгарные остроты и еще более грубые ругательства доносились до Уорделла как будто издалека. Совсем как дети, подумал он. Сознание, что странные существа заперли их здесь, на лишенном топлива корабле, видимо, еще не совсем дошло до них, иначе они не вели бы себя как безмозглые дурни…

Теперь Уорделл удивился, что дал бестии хотя бы на секунду загипнотизировать себя. С криком выхватил он револьвер и выстрелил в спину ящера, склонившегося над прочным канатом, которым гарпун был прикреплен к кораблю.

Странное дело: после выстрела на мгновение воцарилась полная тишина. Существо выпрямилось и повернулось. И тогда…

Люди начали кричать, а пулемет на вороньем гнезде застрекотал короткими возбужденными очередями. Пули прошли мимо, лишь вспенив воду за кормой корабля.

Уорделл разозлился на чертова дурня, сидевшего наверху. Задрав голову, он яростно крикнул, чтобы этот целил как надо. Когда он снова взглянул на палубу, чудовища на ней уже не было.